Звонок с того света

В утренний июньский час, когда город уже выдохнул и очистился от суеты ушедшего дня, когда восход над Москвой только-только озарил рубиновым светом окна верхних этажей домов, когда каждый листочек и каждая травинка благоухали свежестью и были полны ночной медвяной росы, когда все добропорядочные граждане торопливо досыпали уходящую ночь перед круговертью нового дня, Спиридон Ипатьевич Передышкин умер.
Не было ни падения от внезапного помутнения в глазах, ни пронзающей боли в груди, ни суматохи и беготни с заламыванием рук близких, ни его причитаний "Ах, божечки, как больно!", ни их криков "Скорая! Скорая! Приезжайте немедля!", ничего из этого не было. Просто умер и всё.
Уже никуда более не торопясь он чинно лежал в своей постели с умиротворённым выражением на лице, аккуратно сложив руки на груди и, казалось, спокойно спал, будучи в полном согласии с мирозданием и с самим собой.
Некоторые несознательные граждане умирают кое-как, на бегу, безответственно, можно сказать формально, того гляди снова оживут!
Спиридон Ипатьевич был человеком серьёзным, обстоятельным, фундаментального склада характера и умер недвусмысленно, окончательно и бесповоротно.

Благочинно отойдя в мир иной Спиридон Ипатьевич немедленно очутился в светлой зале, белые стены которой терялись из виду и незаметно сливались с таким же белым высоким потолком. И стены, и потолок залы приятно светились мягким успокаивающим молочным светом. Пол залы был устлан пушистым белым ковром, пребывающим в едва заметном глазу непрестанном клубящемся движении.
Сразу у ног стоящего и с любопытством озирающегося по сторонам Спиридона Ипатьевича начиналась оливково-зелёная ковровая дорожка с бордовой каймой и канареечно-жёлтыми кисточками по краям, заканчивающаяся у неожиданного в этих благолепных молочно-белых покоях конторского стола весьма и весьма казённого вида.
За столом заседал худой человечек небольшого роста и неожиданной наружности: большеухий, остроглазый, лысенький, имел он длинный горбатый вздёрнутый кверху нос с большими ноздрями, отчего тот приобретал явное сходство со свиным пятачком. Прямо от ушей человечка, укрывая всю нижнюю часть лица начиналась роскошная седая борода, уходящая куда-то под стол.

Человечек недолго подождал, постукивая длинными ногтями по столу и промолвил тоненьким скрипучим голосом ошибившись в имени:
- Ну что же вы, Спирилон Ипатьевич, проходите, будьте любезны, будем вас оформлять согласно вашим заслугам.
Спиридон Ипатьевич двинулся по пружинящей под его шагами ковровой дорожке к столу. По мере приближения к нему, громадные размеры залы становились всё более и более заметны. Из её глубины проступили гигантские белоснежные врата, заканчивающиеся в недосягаемой глазом вышине. Врата были закрыты и оттого было непонятно настоящие они или же это бутафория.

Подойдя почти вплотную к столу Спиридон Ипатьевич обратился к человечку:
- Э.... Апостол Пётр?
- Ну, помилуйте, Спирилон Ипатьевич, какой же из меня "апостол"?! Ежедневно умирает 150 000 человек, никаких апостолов на всех не хватит. Только на юридически подтверждённых праведников с регистрацией через VIP зал, для остальных набирают контрактников, сменная работа, аутсорс... - не без труда произнёс последнее слово человечек.
Спиридон Ипатьевич согласно покивал в ответ, будучи немного растерянным от всего происходящего.
Человечек раскрыл лежащую перед ним обычную канцелярскую папку, сразу перелистнул находящиеся в ней бумаги на последнюю страницу и ненадолго углубился в чтение. При чтении его нос покачивался, отмечая прочитанные им предложения. Спиридон Ипатьевич, как загипнотизированный, следил за этим мерным покачиванием.

Вдруг человечек замер и, воздев к небу скрюченный указательный палец, произнёс:
- Гордыня!
- Что, простите, "Гордыня"? - переспросил Спиридон Ипатьевич.
- Ваш самый большой грех, - ответил человечек, - мешающий вам попасть в райские кущи. Вы слышите что-нибудь необычное? Или наблюдаете? Ну, кроме нас с вами, разумеется.
- Э-э-э.. нет.
- Вот! Это означает, что вы осуждены. Если бы вас признали достойным, то "Врата бы распахнулись, и ангелы протрубили о прибытии нового праведника", - неточно процитировал Писание человечек, - этого невозможно не услышать или не заметить. Такие они, знаете ли, громадные и благодатью так и сияет оттуда, так и пышет ей во все стороны.
- Что вы! Какая может быть "гордыня"?! Я известный, уважаемый писатель! Я писал великие, признанные уважаемыми людьми произведения, прославляющие духовность, интеллект, чистоту и божественное начало Человека, осуждающие его низменные инстинкты! Я - писатель, творец, я так вижу! За что же меня судить?!
- Позвольте поинтересоваться, Спирилон Ипатьевич, много ли достойных того звания Человека, о котором вы всю жизнь писали? Как же быть с теми, кто не входит в их число? Отчего вы их так не любите?
- Ну помилуйте! Я писал для избранных! Эрудитов и интеллектуалов, умнейших людей нашего времени! А эти... За что же мне их любить! Ведь они, по большей части, животные! Им бы только есть да совокупляться! - возмутился Спиридон Ипатьевич.
- Гхм-гхм, - откашлялся человечек, - вам ведь известно, что Творец создавал человека по образу и подобию своему, стало быть, ему зачем-то нужны и те и эти. Ждёт их царствие небесное, а вас, соответственно, ждёт геенна огненная.
- Ну, позвольте, нельзя же так буквально, просто формалистика какая-то! Я буду жаловаться...
- Вот, что, - оборвал его причитания человечек, - ваше право, но, уверяю вас, это абсолютно бесполезно. По правилам вам положен один телефонный звонок перед отправкой по этапу. Кому бы вы хотели позвонить?

В этот момент Спиридон Ипатьевич глубоко задумался. Возможно ли, что он ошибался? Не стоит ли на всякий случай, попробовать связаться с "Простым человеком"? Попробовать его понять, хотя бы напоследок.
- Могу ли я позвонить кому-нибудь из "простых людей?" - поинтересовался Спиридон Ипатьевич.
- Ничего нет проще! Вы можете позвонить сразу всем им, - со скукой на лице ответил человечек, - просто поднимите трубку и вас соединят.
На столе материализовался чёрный телефонный аппарат без диска номеронабирателя, но с латунной табличкой с надписью "קשר שמימי". Спиридон Ипатьевич медленно протянул руку и поднял трубку к уху. В этот момент в тысячах тысяч квартир, домов и иных мест обитания простых людей раздались разноголосые телефонные звонки и тысячи тысяч людей одновременно ответили сонными голосами Спиридону Ипатьевичу всё, что они думают о людях, звонящих в столь ранний час.
От такого количества негатива на Спиридона Ипатьевича накатила какая-то чёрная туча.
- Да все ли это? - прикрыв микрофон рукой поинтересовался он.
- Отнюдь! У иных телефонов нет. Но, уверяю вас, большинство.
- ...Тьфу на вас, всех! - только и смог вымолвить Спиридон Ипатьевич в трубку, уже готовый от такой животной низости и безразличия к своему искреннему порыву на любые муки адские.

* * *
- Ва-ась, кто это был?
- Не знаю, наверно мальчишки балуются, черти! Ухи бы им оторвал, шельмецам!.. Зин, раз такое дело, давай, а? Проснулись ведь уже, всё одно не уснуть, ну-ка поди сюда голуба моя, дай-ка я тебя, гы-гы-гы, пошшупаю, в полчаса уложимся как раз!
- Васька, хи-хи-хи, у тебя всё время только одно на уме, отстань, давай лучше поспим... А ну убери лапищи!.. Ну ладно, ладно, только ты сверху! Иди, иди ко мне моя хрюшечка... Эй! Поосторожней с ночнушкой, ишь распалился!..

Примерно такой разговор, с незначительными вариациями, состоялся этим утром в тысячах и тысячах спален разного размера и достатка у тысяч и тысяч людей разного положения и благосостояния во всех городах и весях необъятной страны. Порезвившись, как следует, некоторые впервые с начала года, а некоторые и не по одному разу, простые люди плотно и в хорошем настроении завтракали, целовались уходя из дома и отправлялись жить свою жизнь, такую примитивную для Спиридона Ипатьевича, но такую обычную и нормальную для всех остальных.

Но неожиданно именно это "примитивное" людское начало спасло Спиридона Ипатьевича Передышкина от геенны огненной! Так много доброго нежданно совершил он одним своим звонком с того света в ранний утренний июньский час, что врата райские перед ним распахнулись и ангелы протрубили о прибытии нового праведника.

© Omega42